Make your own free website on Tripod.com

"Оборона Пиленай", Шатрийос Рагана

В Литве на границе с Пруссией стоял замок, назывался он Пиленай. Литовцы построили его на высоком месте, окружили высокой и широкой стеной из толстых дубовых брёвен, за той стеной вырыли глубокий и широкий ров. В замке жил храбрый князь с женой и малолетним сыном, имя которого было Маргирис.

Жители замка и их храбрый князь были крестоносцем как какой-то камень на пути в Литву. Крестоносцы негодовали, говоря:

- Этот проклятый пиленский князь - настоящая собака, которая лежит у порога своей избы и никого не пускает. <…>

Один раз не повезло литовцам. Была битва на поле у Пиленай. Такое множество пришло крестоносцев, что литовцы не смогли защититься. Храбро сражаясь, умер и сам князь, а маленького сына Маргириса крестоносцы увезли в Пруссию. <…>

- Хоть я слабая женщина, - говорила княгиня, - встану на место князя и с вашей помощью буду защищать всю Литву. Клянусь не выпускать меч из рук, клянусь отомстить крестоносцам за смерть моего мужа и сына. Помоги мне, бог Перкунас!

Сама она вела полк в битву и сражалась с крестоносцами, как настоящий мужчина.

В то время Маргирис рос у крестоносцев в Мариенбурге. Сначала бедный ребёнок сильно плакал и всё звал мать, но вскоре успокоился. Никто ему ничего плохого не делал. Один из старших крестоносцев даже полюбил парня и, взяв его под свою защиту, заботился, чтобы он был сыт и одет. Дети быстро всё забывают. Когда прошло несколько лет, Маргирис уже совсем не помнил родителей, родного замка, говорил по-немецки, забыл и свой литовский язык.

Радовались сердца крестоносцев, глядя на него. "Хорошего немца вырастим из того собаки литовца!" - думали они. <…>

Время шло и шло. Маргирису было уже 20 лет. Он был очень красивым парнем. Даже зачерствевшие сердца крестоносцев смягчались, видя этого весёлого и очень милого юношу. Там же в Мариенбурге был один литовский пленник, захваченный крестоносцами два года назад.

Один раз он увидел Маргириса и закричал от большого удивления. Юноша показался ему знакомым. В его глазах, как живой, встал пиленский князь.

- Это Маргирис, - произнёс он, - уже знаю!

Только сын может быть так похож на отца, как тот юноша на покойника князя. Один раз он заговорил с ним по-литовски. Удивлённый Маргирис слушал и, смеясь, произнёс:

-Наверное, по-литовски говоришь, старик? Но я ничего не могу тебе ответить, потому что не понимаю.

- Тогда пленник сказал по-литовски:

- Как, князь, разве уже ничего не помнишь из своего детства? Подумай хорошо!

Лицо Маргириса сразу покраснело. Он шёпотом сказал:

- Помню... большая битва... крики... кто-то иеня поймал, увёз... Помню большой замок... стена вокруг... высокая такая... женщина в белой накидке на голове... хорошая такая, хорошая... высокий полководец с блестящим шлемом... не знаю, по-настоящему ли это было, или всё это во сне видел...

Пленник бросился к юноше и, обняв его, прошептал:

- Не сон это был, нет! Ты литовец, не немец; крестоносцы тебя маленького поймали, украли у матери, у родины.

Один раз пленниу и Маргирис поскакали как обычно и не вернулись. <…>

- Маргирис, сынок мой! Как ты похож на отца! Сынок мой милейший! Не умер, снова со мной... И не немцем вернулся, сынок, нет! По-литовски мне говоришь, не забыл языка отцов, не отказался от своих! <…> Выполнена моя клятва. Теперь ты, сын, займёшь мой место, ты будешь теперь князем и защитником этого замка. Отдаю вот меч твоего отца. Теперь ты управляй им и иди по стопам отца! <…>

И снова крестоносцы окружили замок со всех сторон. Они заползали на стены, рушили их, а литовцы протыкали их мечами, выливали на них кипящую воду, кидали камни. <…>

Наконец, Маргирис понял, что нет надежды на спасение. <…>

- Видите, братья, что не одолеем крестоносцев. А может ли быть, что мы станем рабами? Литовцы родились свободными и свободными должны умереть! - говорил Маргирис.

- Не будем рабами! Умрём свободными! - закричали в один голос литовки и литовцы.

Женщины посередине двора разожгли костёр и сложили всё имущество замка...

Когда уже весь костёр догорел, ворвались в замок крестоносцы и, крича от счастья, бросились во двор. Но зрелище, которе перед ними предстало, тронуло даже их жёсткие сердца.

- Да, литовцы умеют умерать свободными! - говорили они, испугавшись и удивившись.